Надо бы съездить на место обнаружения трупа. Ну и конечно, поговорить с родителями Кати. И с ее подружками. И с учителями. И если они не расскажут мне ничего такого, что могло бы довести Катю до пруда в лесопарке, значит, надо восстанавливать ее последние дни по минутам. Я встала и подошла к окну. Полил дождь, сбивая с веток желтые листья. Втянув голову в плечи, к дверям прокуратуры прошмыгнул друг и коллега Горчаков; карман его плаща раздувался, и судя по тому, как Горчаков бережно придерживал его рукой, там была пища — пара бубликов или пирожков, или четвертинка хлеба и триста граммов колбасы. Вот это кстати; я включила электрический чайник и достала чашки, подумав, что нуждаюсь в тайм-ауте.

Даже не заходя к себе, Лешка просунул голову в дверь моего кабинета и отряхнулся, как пес.

— Бублики или колбаса? — спросила я, выключая вскипевший чайник.

— Бублики, — отчитался Лешка и протиснулся в кабинет целиком.

— А что, канцелярия тебя уже не кормит? Разлюбила? — намекнула я на бурный производственный роман между Горчаковым и Зоей.

— Обиделась, — Лешка вздохнул.

— Обидел? — уточнила я. Горчаков возмутился.

— С чего ты взяла? Вечно ты про меня плохое думаешь. Просто она меня в выходные приглашала на собачью выставку…

— И что ты ляпнул?

— Вот сразу и ляпнул, — Лешка старательно отвел глаза, — просто спросил, в какой номинации она там заявлена.

— Ну ты и дурак. Разве можно такое говорить влюбленной женщине?

— Но я же просто пошутил. Что ж она, шуток не понимает? О, новое дельце!

Лешка протянул руку к моему столу и развернул к себе сколотые скрепкой бумаги.

— Что за Вараксин? Послушай, а что этот Вараксин у нас делает? С каких пор лесопарк на нашей территории?

— Это мне по спецпоручению, Леша.

— Что, еще одно? Ты же девочку просила оттуда…

— Это в наборе. Девочку отдали только вместе с Вараксиным.